?

Log in

No account? Create an account

Хмурый полдень XXI век

Кац предлагает драться

Previous Entry Share Next Entry
Хлеба нет, так похрустим французской булкой. Часть III: приближавшие февраль
пацак
mikhaelkatz
Продолжение, начало здесь и здесь



Уже осенью 1916 года повышение хлебных цен породило новую волну голодных бунтов и забастовок в промышленных районах. 17 октября началась стихийная забастовка 30 тыс. рабочих Выборгского района Петрограда. Рабочие направились к казармам, где размещалось 12 тыс. солдат 181 полка, и солдаты присоединилась к рабочим (правда, они не имели оружия). Казаки отказались стрелять в народ, на подавление бунта был брошен лейб-гвардии Московский полк, после ожесточенных столкновений огромные толпы рабочих и солдат были рассеяны, 130 солдат было арестовано. Однако забастовка продолжалась еще несколько дней и число бастующих достигло 75 тыс.

События 17–19 октября 1916 года по многим признакам (нехватка хлеба как главная мотивация, стихийность, внезапность, участие женщин, переход солдат на сторону народа, отказ казаков стрелять в толпу) напоминают события 23–28 февраля 1917 года. Эти события  настолько встревожили Министерство внутренних дел, что оно спешно разослало циркулярные телеграммы с целью выяснить обстановку на местах. 30 октября директор Департамента полиции А. Т. Васильев представил доклад, суммирующий донесения из губерний. В докладе говорилось, что во всех без исключения донесениях главной причиной «озлобления масс» называется «чудовищно растущая дороговизна». Указывалось, что в Москве и Петрограде «оппозиционность настроений» намного превосходит уровень 1905 года и что если обстоятельства не изменятся, то в обоих городах «могут вспыхнуть крупные беспорядки чисто стихийного характера». Особо отмечалось донесение начальника Кронштадтского гарнизона, который предупреждал, что на подавление беспорядков войсками рассчитывать нельзя ввиду их ненадежности. В городах Центрального района, резюмировал А. Т. Васильев, положение несколько менее напряженное, чем в столицах, что же касается деревень, то там сохраняется «спокойное, даже скорее безразличное отношение ко всему тому, что беспокоит городское население». Среди всех слоев населения наблюдается «охлаждение к войне», результатом которого является «растущее дезертирство из армии и массовые сдачи в плен („уходы в плен“)». Отношение к Думе изменилось, потому что она «сильно разочаровала массы». Что касается революционного движения, то в результате мобилизации в войска «революционных организаций, как таковых, почти нигде не существует». «Сопоставляя все выше приведенные признаки… – заключает А. Т. Васильев, – обязуюсь доложить, что признавая положение безусловно… угрожающим государственному порядку… возможностью возникновения в разных местностях империи, в особенности в столицах, крупных беспорядков, департамент полиции, со своей стороны, полагает, что нарастающее движение в настоящее время носит еще характер экономический, а не революционный».

Так же как и П. Н. Дурново, А. Т. Васильев основывался на опыте 1905 года и полагал, что не может быть «революции без революционеров», что сначала должна быть пропагандистская кампания в законодательных учреждениях и агитация революционных организаций, которая поднимает народ на стачки, демонстрации, а потом и на восстания. Это был сценарий революций 1848 года.

Осенняя вспышка стихийных волнений в городах убедила оппозицию, что страна стоит на грани революции. 1 октября на заседании Московского отделения ЦК кадетов Д. И. Шаховский, Ф. Ф. Кокошкин и В. А. Маклаков сравнивали страну с «бушующим огненным морем». Они обвиняли правительство в продовольственном кризисе, но признавали при этом, что у кадетов нет плана разрешения этого кризиса. «До революции осталось всего лишь несколько месяцев, если таковая не вспыхнет стихийным порядком гораздо раньше», – так передавались настроения кадетского руководства в сводке петроградского жандармского управления за октябрь 1916 года.

Характерно, что вначале, как отмечал лидер октябристов А. И. Гучков, оппозиция рассматривала назревающую революцию по аналогии с 1848 годом, ожидая, что рабочие свергнут правительство, а затем «разумные люди, вроде нас, будут призваны к власти». Но затем пришло понимание того, что ситуация изменилась, что «те, которые будут делать революцию, встанут во главе этой революции». Поэтому необходимо было действовать самим, чтобы упредить революцию.

Таким образом, либеральная оппозиция не обращалась к поддержке народа, как это было в 1905 году. Она учла опыт первой революции, и теперь всеми силами старалась предотвратить народное восстание. Как говорил В. В. Шульгин, «весь смысл существования Прогрессивного блока был предупредить революцию и тем дать возможность довести войну до конца».

Б.В. Штюрмер

Между тем для правительства естественный способ предупредить революцию состоял в заключении сепаратного мира с Германией. Осенью 1916 года имели место контакты между доверенными лицами русского и германского правительств; 3 октября правительство Б. В. Штюрмера передало в Вену и Берлин русские условия мира. Сведения о сепаратных контактах стали известны союзникам по Антанте, и английский посол Д. Бьюкенен вошел в сношения с либеральной оппозицией с целью добиться отстранения Б. В. Штюрмера. Вдова великого князя Павла Александровича, княгиня Палей, вспоминала: «Английское посольство по приказу Ллойд Джорджа сделалось очагом пропаганды. Либералы – князь Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и т. д. постоянно его посещали. Именно в английском посольстве было решено отказаться от легальных путей и вступить на путь революции».

П.Н. Милюков

1 ноября 1916 года П. Н. Милюков произнес в Думе свою знаменитую речь, обвинив премьер-министра Б. В. Штюрмера в предательстве. Как отмечалось выше, социальный конфликт в условиях войны приобрел еще одно измерение: крестьяне-фронтовики обвиняли дворянскую элиту в измене. Речь П. Н. Милюкова послужила «официальным подтверждением» этих подозрений и подлила масла в огонь ненависти. Огромный пропагандистский эффект этого выступления подчеркивается многими исследователями. В конечном счете царь был вынужден отправить Б. В. Штюрмера в отставку и назначить на его место англофила А. Ф. Трепова.

А.Ф. Трепов

После отставки Б. В. Штюрмера либеральная оппозиция – при поддержке союзных дипломатов – усилила давление на царя и его окружение с целью добиться формирования «министерства доверия». С 9 по 11 декабря в Москве был сделан ряд попыток собрать съезды земских и городских союзов. Полиция помешала им собраться, но съезды все-таки приняли заранее заготовленные резолюции с требованиями создания «ответственного правительства». Одновременно началась «фронда» великих князей. Великий князь Николай Николаевич имел резкий разговор с Николаем II, призывая его к уступками оппозиции и предостерегая, что в противном случае царь может потерять корону. Но императрица призывала царя проявить твердость. «Кто против нас? – говорила она. – Группа аристократов, играющих в бридж, сплетничающих и ничего в государственных делах не понимающих. Русский народ любит государя, любит меня, любит нашу семью, он не хочет никаких перемен».

Николай II и Александра Фёдоровна

Со времен поездки в Саров Николай II и Александра были уверены в любви простого народа – и они отвечали ему той наивной любовью, которая проявлялась не в государственных делах, а в эмоциональных поступках. Императрица работала простой сестрой в госпитале и перевязывала раненых, которые часто не знали, что сказать, и только плакали от умиления. Николай II всю войну провел в поездках по фронтовым частям, обнимал воинов-храбрецов, поизносил трогательные речи и раздавал награды. Его приветствовали с восторгом и бывали случаи, когда целые полки бежали за его автомобилем, клянясь государю в верности.

В момент нового обострения борьбы между либеральной оппозицией и монархией группа этатистски настроенных сановников, которую возглавлял член Государственного совета А. А. Римский-Корсаков, через князя Н. Д. Голицына представила царю программную записку с оценкой политического положения. Эта записка во многом повторяет выводы предвоенного «пророчества Дурново»: ее авторы выступают против уступок либеральной оппозиции потому, что либералы «столь слабы, столь разрозненны, и, надо говорить прямо, столь бездарны, что их торжество было бы столь же кратковременно, сколь и непрочно». Главную опасность сановники видели не в либералах, а в левых революционных партиях: «Опасность и силу этих партий составляет то, что у них есть идея, есть деньги, есть толпа, готовая и хорошо организованная». Революционные партии «вправе рассчитывать на сочувствие подавляющего большинства крестьянства, которое пойдет за пролетариатом тотчас же, как революционные вожди укажут им чужую землю». Уступки либералам не спасут положения монархии, потому, что «затем выступила бы революционная толпа», следом за либералами пришли бы «коммуна, гибель династии, погромы имущественных классов, и наконец, мужик-разбойник. Можно бы идти в этих предсказаниях и дальше и после совершенной анархии и поголовной резни увидеть на горизонте будущей России восстановление Самодержавной Царской, но уже мужичьей власти в лице нового Царя, будь то Пугачев или Стенька Разин…». Д. Троцкий отмечает «историческое предвиденье» авторов этого документа, и во всяком случае, нельзя отрицать того, что многоопытные бюрократы, владевшие подробной информацией о происходящем в стране, были способны сделать достаточно точный прогноз развития событий.

Рекомендации авторов записки сводились к созданию правительства из беспощадных сторонников самодержавия, упразднению Думы, введению осадного положения в столицах, подготовке сил для подавления неизбежного «мятежа». «Эта программа и была, в сущности, положена в основу правительственной политики последних предреволюционных месяцев», – резюмирует Л. Д. Троцкий. Под предлогом «рождественских каникул» Дума была вновь распущена на длительный срок, а А. Ф. Трепов был заменен на посту премьера князем Н. Д. Голицыным.


Н.Д. Голицын

Думская атака на правительство снова закончилась неудачей, и оппозиция стала искать другие способы воздействия на власть. В глазах либералов олицетворением этатистской политики был не А. А. Римский-Корсаков и не П. Н. Дурново, а Г. Распутин. Как отмечалось выше, Распутин с самого начала выступал против войны, против уступок либералам – и в чем-то шел дальше П. Н. Дурново. «Старец выступал за мир, за то, чтобы землю отдали крестьянам и предоставили равные права меньшинствам, – отмечает биограф Распутина Брайан Мойнехен. – Такие же лозунги выдвигал… Ленин. Они и являлись единственной реальной альтернативой революции». 16 декабря 1916 года Г Распутин был убит заговорщиками, в числе которых были великий князь Дмитрий Павлович и офицер британской разведки Освальд Рейнер.

Г.Е. Распутин

Другая группа заговорщиков во главе с А. И. Гучковым работала над подготовкой военного переворота. Задача состояла в том, чтобы упредить народное восстание. «Кроме помощи организаторам государственного переворота, облегчавшей им дело, – свидетельствует А. Ф. Керенский, – мы… создали сборный пункт, где были сосредоточены силы, готовые в случае необходимости сдерживать народные волнения». Однако вербовка офицеров оказалась нелегким делом: «Гучков не нашел среди офицеров людей, соглашавшихся идти на цареубийство», – свидетельствует жандармский генерал А. И. Спиридович. Лидеры оппозиции установили также контакты с Рабочей группой, существовавшей при Центральном Военно-промышленном комитете и пытались использовать ее, чтобы организовать массовые манифестации рабочих в поддержку требований Думы. Однако А. Д. Протопопов (который, конечно, был знаком с «пророчеством Дурново») пресек эти контакты, арестовав большинство членов Рабочей группы. Вдобавок, П. Н. Милюков испугался и обратился к рабочим с призывом отказаться от участия в запланированной манифестации. 14 февраля 1917 года, в день открытия новой сессии Думы, бастовало 84 тыс. рабочих; часть стачечников провела демонстрацию на Невском проспекте, но войска не позволили большинству демонстрантов подойти к зданию Думы. Характерно поведение рабочих Выборгского района, которые восстали в октябре 1916 года: после того, как оппозиция осудила их выступление, они отказались выступать в поддержку Думы.

А.Д. Протопопов

Воззвание П. Н. Милюкова к рабочим с призывом к спокойствию по смыслу совпадало с воззванием командующего Петроградским военным округом генерала С. С. Хабалова. Таким образом, перед лицом революции элита демонстрировала не раскол, а сплочение. Наученные опытом 1905 года, либералы были готовы отказаться от борьбы, чтобы не вовлекать в нее народ. «Этот путь мы отвергали, этот путь был не наш…» – говорил П. Н. Милюков 27 февраля, когда революция стала реальностью. А. И. Гучков, которому некоторые авторы приписывают некий успешно реализованный «план революции», признавал, что она стала результатом не «какого-то умного и хитрого заговора», а «стихийных исторических сил».

Что касается социалистических партий, то они были до крайности ослаблены мобилизациями и репрессиями. 2 января 1917 года был арестован в полном составе петроградский комитет большевиков; на многих заводах вообще не было большевистских партийных ячеек. Руководство партии, находившееся в эмиграции, не ориентировалось в обстановке: В. И. Ленин в лекции, прочитанной в Цюрихе в январе 1917 года, говорил, что ему и его сверстникам, очевидно, не суждено при жизни увидеть революцию.

Между тем правительство, которое критиковали за бездействие и пассивность, искало свой выход из кризиса. «Существует довольно распространенное мнение, что государь не знал о том, что происходит вокруг, – отмечал А. И. Спиридович. – Это совершенно ошибочно… В январе, не считая военных докладов, государь принял более 140 разных лиц. Со многими от говорил о текущем моменте, о будущем. Некоторые из этих лиц предупреждали Его Величество о надвигающейся катастрофе и даже об угрожавшей ему лично, как монарху, опасности». Прежде всего, Николай IIпытался решить продовольственную проблему. 4 января была установлена надбавка к ценам за доставку зерна на железнодорожные станции. 27 января было приказано остановить все пассажирские и часть товарных перевозок, чтобы дать «зеленый свет» поездам с продовольствием для фронта, для Петербурга и для Москвы. Как во времена революции 1905 года, кризис заставил правительство обратиться к крестьянскому вопросу. А. Д. Протопопов предложил провести новую земельную реформу, предусматривавшую наделение крестьян землей за государственный счет, и Николай II дал согласие на разработку соответствующего проекта, для начала для трех прибалтийских губерний. Одновременно возобновились энергичные попытки заключения мира. 13 февраля в Вене были получены новые предложения русского правительства. 25 февраля Австрия и Германия получили личное обращение Николая II, который указывал на то, что «требование массами мира растет с каждым днем» и «за невнимание к этому требованию правительства могут дорого заплатить». Австрийский министр иностранных дел О. Чернин расценивал эти обращения «как последнюю попытку спастись». Однако Германия отвергла русские условия, не без основания надеясь на быстрое ухудшение положения в России.

Господствующим в политически активных слоях российского общества было ожидание близкого краха. Председатель Думы М. В. Родзянко писал 26 декабря: «Мы накануне таких событий, которых… еще не переживала святая Русь, и нас ведут в такие дебри, из которых нет возврата». В. В. Шульгин так описывал настроения думской оппозиции накануне Нового года: «У меня было смутное ощущение, что грозное – близко. А эти попытки отбить это огромное были жалки… Бессилие людей, людей, меня окружавших, и свое собственное бессилие в первый раз заглянуло мне в глаза, и был этот взгляд презрителен и страшен».

пользовался материалами из этой книги

продолжение здесь


promo mikhaelkatz june 16, 2015 02:21 41
Buy for 100 tokens
Этот стих пробрал меня до суставов и костей, потому что он совершенно точно про меня. Это я - от и до. Я ватник, я потомственный совок. Я в СССР рождён во время оно. Я чёрный хлеб. Я кирзовый сапог. Я воинской присяги звонкий слог И красные победные знамёна. Я не был на войне, но ту войну Я…

  • 1
А вот я вдруг подумал. Если, действительно, народ так любил Николая, но ненавидел остальную верхушку, то получается вариант "царь хороший- бояре плохие". Раскаленный народ, сметая "плохих бояр", фактически ставит шах "царю". У него остается два варианта - или террор или отставка. Но отставка для монарха это смерть.

Проецируя ситуацию на сегодняшний день лучше виден "патриотический майдан". Если начнется смута, то она не остановится просто так.

  • 1