Хмурый полдень XXI век

Кац предлагает драться

Previous Entry Share Next Entry
Японская экспансия в Китае: на пути к Халхин-Голу
пацак
mikhaelkatz
Японо-китайская война продолжалась, и ход сражений складывался явно не в пользу китайцев. Да, Национально-Революционная Армия порой добивалась успехов: так, войска 41-летнего генерала Сюэ Юэ, выпускника учреждённой ещё при жизни Сунь Ятсена гоминьдановской военной академии Вампу, отбили наступление японской 11-й войсковой группы на город Чанша в сентябре - начале октября 1938 года, а затем в ходе контрудара отвоевали 10 октября город Наньчан. Но все локальные успехи не позволяли переломить общую тенденцию. Китайская армия терпела жестокие поражения.

На фото: Японские артиллеристы на лошадях.

Оригинал взят у mayorgb в О Советско-японских военных конфликтах. Часть 2. Развитие японской экспансии и новый конфликт с СССР



18 октября Чан Кайши отдал приказ оставить трёхградье Ухань и перенести столицу республики в Чунцин. Уханьское сражение, длившееся с начала июня и до конца октября, завершилось победой Японской Императорской Армии; согласно японским заявлениям, в пятимесячных боях на берегах Янцзы погибло почти 200 тысяч гоминьдановских солдат. 19 октября силы японской 21-й войсковой группы овладели городом Дзеньчжень и двинулись на Гуанчжоу. Уже 21 октября в Гуанчжоу высадился японский морской десант. 22 октября город пал в результате комбинированных ударов японского десанта и 21-й войсковой группы. Китайская республика лишилась своего главного окна во внешний мир, да и в большинстве остальных портов уже хозяйничали оккупанты и их коллаборационисты. До конца октября японцы взяли под контроль практически все ключевые промышленные центры Китайской республики.

В свете обстановки, сложившейся на фронтах, Чан Кайши выступил 25 октября 1938 года в Чунцине с заявлением, что после падения Уханя Китай переходит к мобильным действиям и партизанской войне. 1 ноября лидер Гоминьдана обратился к китайскому народу с призывом вести борьбу против японских интервентов до победы.



Солдаты Национально-Революционной Армии Гоминьдана на позициях.

А 3 ноября в Японии было опубликовано "Заявление императорского правительства", по содержанию представлявшее декларацию ключевых внешнеполитических целей японских элит. В "Заявлении" утверждалось, что "Империя ставит своей целью построение нового порядка, который должен обеспечить стабильность в Восточной Азии на вечные времена. В этом же заключается конечная цель и нынешних военных действий. <...> Её осуществление является священным и славным долгом нынешнего поколения японского народа". Гоминьдановское правительство, по мнению японцев, представляло "всего лишь один из местных политических режимов" и обвинялось в "антияпонской прокоммунистической политике", поэтому японцы огласили намерение "решительно продолжать борьбу вплоть до полного поражения национального правительства", хотя и с оговоркой, что "империя не намерена отвергать национальное правительство, если последнее откажется от прежней политики, проведёт изменения в своём составе, покажет результаты своего обновления и будет участвовать в построении нового порядка".

В качестве фундамента нового порядка в "Заявлении императорского правительства" декларировалось "установление тесного сотрудничества между Японией, Маньчжоу-Го и Китаем, развитие отношений взаимопомощи и солидарности между тремя странами в области политики, экономики и культуры с тем, чтобы утвердить в Восточной Азии принцип международной справедливости, обеспечить совместную борьбу против коммунизма, создать новую культуру и осуществить объединение экономики". На деле же "установление тесного сотрудничества" в японском исполнении наглядно демонстрировали события в Корее, где шла всеобъемлющая японизация корейцев с изживанием корейской культуры.

Впрочем, японское правительство, по сути, само проговорилось о своих настоящих планах в словах о "создании новой культуры" и "объединении экономики" - проще говоря, речь шла о политическом, культурном и экономическом поглощении стран Восточной Азии, прикрываемом лозунгами "Азия для азиатов" и призывами освободить азиатские народы от западного колониального гнёта. Своё понимание "принципа международной справедливости" японские захватчики уже наглядно показали в Нанкине, а японские методы "развития отношений взаимопомощи и солидарности" исчерпывающе характеризуются действиями командующего 11-й войсковой группы генерал-лейтенанта Окамуры Ясудзи, разработавшего тактику трёх "всё" ("Санко сакусэн"): убивать всё, жечь всё, грабить всё. В общем, единственное, в чём авторы "Заявления императорского правительства" обошлись без издевательского лицемерия - это в словах о борьбе против коммунизма.



Генерал Окамура Ясудзи.

Тем не менее, при всех японских изуверствах в Китае находились люди, готовые пойти на коллаборационизм. И речь идёт вовсе не о пленных солдатах китайской армии, предпочитавших мучительной смерти от рук сынов Ямато вступление в разные прояпонские вооружённые формирования, но отнюдь не горевших желанием действительно прислуживать оккупантам и при первой возможности бежавших. Увы, в японском стане появились люди совсем иного рода. В декабре 1938 года вице-президент Гоминьдана Ван Цзинвэй, давно выступавший за сотрудничество с японцами, бежал из Чунцина и открыто перешёл на японскую сторону. В 1940 году он возглавил одно из многочисленных марионеточных "правительств", созданных японцами на оккупированных территориях. Это "правительство", избравшее своей столицей Нанкин, образовали люди, по большей части подобные Ван Цзинвэю - то есть перебежчики из рядов Гоминьдана.



Ван Цзинвэй.

Но череда на первый взгляд благоприятных для японцев событий имела изнанку, подданных тэнно не устраивавшую. Вооружённые силы Японский империи, несмотря на все свои успехи, не смогли сломить Национально-Революционную Армию и завязли в Китае, точно в зыбучих песках; непрестанно растягивающиеся коммуникации затрудняли снабжение войск, в тылу всё больший вес набирало партизанское движение, особенно эффективно организуемое Коммунистической Партией Китая. Затягивание войны не лучшим образом сказывалось и на настроениях самих японских военнослужащих, и на авторитете сухопутных войск в японском обществе.



Строй японских солдат.

К тому моменту в высших военных кругах Японии сложились два варианта развития экспансии. "Северный" вариант, поддерживаемый главным образом представителями сухопутных войск, предполагал дальнейшие активные боевые действия по завоеванию Китая, а в перспективе и войну против СССР. "Южный" же вариант, на котором настаивали в первую очередь офицеры военно-морских сил, подразумевал вторжение в Индонезию, на Филиппины, в Индокитай, Индию - словом, в колонии крупных западных империалистических держав: США, Великобритании, Нидерландов.

По мере затягивания войны в Китае "северный" вариант экспансии начал терять сторонников даже в сухопутных войсках. Поборникам "северной стратегии" всё сложнее становилось обосновывать свою правоту: самые крупные победы над китайскими войсками уже мало кого впечатляли, зато даже локальные неудачи незамедлительно использовались оппонентами "северян" в качестве повода для критики. Японским сухопутным силам требовалась победа над противником, создающим более грозное впечатление, чем погружённый в хаос, отсталый, разрываемый усобицами Китай.

Боевые действия на Хасане выявили слабость Красной Армии в квалификации личного состава и организации, и потому Советский Союз стал видеться японским военачальникам противником, над которым можно одержать не слишком трудную, но при том эффектную победу в локальном конфликте. К тому же успешная демонстрация силы Японской Императорской Армии теоретически давала возможность наказать "красных" за помощь Китайской республике. Очевидно также, что ограниченное военное столкновение позволяло улучшить японские позиции на случай рассматривавшейся японским руководством полномасштабной войны против СССР. И наконец, в качестве противника для локального конфликта СССР был выгоден своей осторожной внешней политикой - Сталин, осознавая накалённость международной обстановки, действовал предельно тонко и аккуратно, избегая обострения каких бы то ни было конфронтаций, стремясь локализовать и нейтрализовать все очаги конфликтности, и такая политика исключала вероятность перерастания местного пограничного столкновения в большую войну, которой японцы пока не желали.



Генерал Араки Садао.

Площадку для сражения японские военные руководители уже присмотрели: их выбор пал на район реки Халхин-Гол на восточной окраине Монгольской Народной Республики. Следует иметь ввиду, что уже давно некоторые видные представители японской элиты высказывали вполне определённые тезисы относительно Внешней Монголии. Генерал Араки Садао, например, писал: "Прежде чем ставить вопрос о мире в Восточной Азии, надо дать себе отчётливое представление о роли Монголии. Япония не желает допускать существование такой двусмысленной территории, каковой является Монголия, непосредственно граничащая со сферой влияния Японии. Монголия должна быть во всяком случае территорией, принадлежащей Востоку [т.е. Японии - прим. авт.], и ей надо дать мир и спокойствие". Район же Халхин-Гола имел важность для японцев, поскольку там они намеревались провести в сторону советской границы железную дорогу, позволявшую снабжать японские войска на иркутском направлении. На участке близ Халхин-Гола данная дорога должна была проходить в считаных километрах от границы, на тот момент пролегавшей на 20-25 километров восточнее реки, что делало дорогу чрезвычайно уязвимой к обстрелам со стороны МНР, и японцы решили отодвинуть границу на запад, к самой реке, тем более что действительное расположение границы в этом районе находилось под вопросом, и даже карты однозначной информации не давали: например, физическая карта Внешней Монголии, изданная Генштабом Китайской республики в 1918 году, указывает границу между Маньчжурией и Внешней Монголии как раз по реке Халхин-Гол, а в карте Китайского почтового ведомства, изданной в 1919 году, та же граница проведена там, где она и пролегала на самом деле. Так или иначе, пока Маньчжурия оставалась в составе Китая, китайская сторона претензий монголам, размещавшим на восточном берегу Халхин-Гола пограничные заставы, не предъявляла. Но с приходом японцев и созданием Маньчжоу-Го ситуация изменилась.

Представители Маньчжоу-Го и Японии стали настаивать на демаркации границы по реке Халхин-Гол. На монгольско-маньчжурских переговорах в 1935 году японские представители от имени маньчжурского правительства заявили: "Маньчжоу-Го откомандирует в соответствующие пункты на территории МНР (в том числе и в Улан-Батор) для постоянного проживания своих уполномоченных, которые будут держать связь со своим государством, отправлять нужные донесения и будут пользоваться правом свободного передвижения. Если с этими требованиями не согласятся, наше правительство… потребует отвода всех войск МНР, находящихся к востоку от Тамцак-Сумэ". Монголы отказались выполнять подобные требования, логично расценив их как покушение на суверенитет Монгольской Народной Республики. В ноябре 1935 года переговоры стараниями маньчжурской стороны сорвались, а правительство Маньчжоу-Го заявило: "... в дальнейшем все вопросы мы собираемся решать по своему усмотрению". С этих пор в долине Халхин-Гола начались постоянные нарушения границы и вооружённые нападения на монгольских пограничников.





promo mikhaelkatz june 16, 2015 02:21 41
Buy for 100 tokens
Этот стих пробрал меня до суставов и костей, потому что он совершенно точно про меня. Это я - от и до. Я ватник, я потомственный совок. Я в СССР рождён во время оно. Я чёрный хлеб. Я кирзовый сапог. Я воинской присяги звонкий слог И красные победные знамёна. Я не был на войне, но ту войну Я…

  • 1
Гоминьдановцы же потом стали основой отдельного от Китая Тайваня?

да, это они, но они прошли долгий путь до этого отделения

  • 1
?

Log in

No account? Create an account